Коленька

Автор: Ирина Жернакова, г. Шадринск   
30.06.2011
Коленька22 июня исполнилось 70 лет с начала Великой Отечественной войны. Много судеб поломала она, проклятая, но были на передовых такие события и люди, благодаря которым оставался крепким дух бойцов. Воспоминания о них греют и сейчас, в мирное время.

Ветеран ШААЗа Мария Никифоровна Белозерова, прошедшая войну в звании ефрейтора и участвовавшая в боях за Белоруссию и Польшу, никогда не забудет о человеке, под надежной защитой которого она воевала. Им оказался обычный пятнадцатилетний паренек.

– Война застала Коленьку совсем еще юным сорванцом, – рассказывает ветеран. – В считанные дни она заставила его повзрослеть. Старший брат и отец Николая были партизанами, а мать – связной. Её-то и выследил деревенский староста и сдал врагу. Под расстрел попала вся семья. Схватили и Коленьку. На его глазах убили родителей. Автоматная очередь прошла по его ногам, и он как подкошенный рухнул в ров на тела односельчан. Смекалка помогла парню выжить: притворившись мертвым, изнемогая от боли, в крови, среди разлагающейся плоти он пролежал до самой ночи. Сверху на него продолжали падать тела, закрывая от разрывающихся гранат. По темноте он ползком добрался до дома своей бабушки. Та спрятала его в подпол на долгие месяцы оккупации, выходила, снова поставила на ноги. В этом доме мы позднее и познакомились с Коленькой...

Когда немцы ушли из Смоленска, нас направили на наблюдательный пост (НП) в деревню Новоселки. Фронт был всего в 30–40 километрах от той деревушки. К себе на постой нас пустила бабушка Коленьки. В одной половинке ее дома мы оборудовали вышку, а в другой ночевали. Коля к тому времени уже понемногу выздоравливал и постоянно приходил к нам на пост. «Девочки, ну возьмите меня с собой!» – просил он, когда мы уходили на линию. А однажды он попросился с нами за продуктами в Смоленск. Взять его мы не могли по двум причинам: во-первых, до города было около 18 километров – далеко для него, хромоногого. Во-вторых, комбат не одобрил бы того, что «хвоста» привели. Ушли мы, как думали, одни, а уже на месте меня вызвали в штаб. Только я порог переступила, как комбат набросился: «Вы кого за собой притащили?» Обернулась я и обомлела – передо мной стоял... Коленька! Как только он такой путь проделал и не выдал своего присутствия?! Понял тут Коля, что подставляет нас, упал на колени перед комбатом и стал умолять: «Дяденька, не наказывайте вы девчонок, я крадче шел, не видели они меня».

Месяц спустя мы встретились с ним на батарее. Только тогда он уже стоял в полном обмундировании и гордый за то, что добился своего – его приняли телефонистом! Какое бы задание ни выпадало на нашу девичью долю – Коля всегда был рядом и старался нам помочь. Бывало, пошлют нас линию связи восстанавливать, а Коленька тут как тут: «Товарищ комбат, разрешите, я с девочками пойду». Многому мы научились у него, хоть и был он младше: в воронку падать при бомбежках – два раза в одно место не ударит; замечать присутствие врага по малейшему шороху...

Как-то раз возвращались мы с подругой Ниной к своим – устраняли порыв линии связи. Коленька был с нами, как всегда. Кругом – тишь да благодать. Только шумят сухие бубенчики какой-то полевой травы. Тут Коля притянул нас с Ниной к земле и велел не шевелиться, а сам нам пальцем указывает на приближающихся немцев. Повезло, сразу не заметили они нас – свет от заката слепил им глаза. И вдруг в нашу сторону последовала автоматная очередь, ещё одна – засекли нас фашисты. Коля прикрыл нас своим телом, а потом достал автомат и выпустил ответную очередь. Внезапно все смолкло. А потом опять.... Коля выстрелил и попал: одного сразу насмерть, второго серьезно ранил. На шум подоспела подмога из нашей батареи. Оказалось, диверсантов подстрелили. За тот случай мы получили медаль «За боевые заслуги».

Смекалка и находчивость Коленьки не единожды выручала весь батальон. Однажды во время бомбежки произошло прямое попадание в наше приборное отделение. Вырвало целый кусок кабеля. Под дождем из бомб нам пришлось устранять неполадку – связь с дивизионом была необходима как воздух. Но, как назло, мне не хватало провода... И снова рядом оказался мой ангел-хранитель. Он нашел второй конец оборванного кабеля и скомандовал: «Оголяй провод, наматывай на руку». Сам сделал то же самое. Когда мы взялись за руки, сигнал прошел через нас. Связь была налажена, а мы так и простояли, держась за руки и поддерживая её, пока бомбардировка не прекратилась.

Когда закончилась война, мы все разъехались, а Коленька ещё остался служить. Наша следующая встреча произошла спустя много лет на праздновании 40-летия освобождения Смоленска в местном доме офицеров. Там нам выдали планшетки с надписью «Зенитно-артиллерийский полк 1088». По ним-то мы и встретились с боевыми подругами, пошли гулять по заново отстроенному городу. Наша дорога лежала к старенькой церкви, ее одну не посмели разрушить немцы во время своего отступления. Здесь-то и встретила я своего ангела-хранителя: навстречу нам по одной из тропинок шел седовласый старичок в компании зрелого мужчины, по-видимому, своего сына. Поравнявшись с нами, он бросил беглый взгляд на наши планшетки и прошел дальше. А после развернулся, не по-стариковски оббежал нас и снова глянул на планшеты: «Ой, девочки, так я ведь тоже в ЗП–1088 войну прошел... В шестой батарее...». «И мы в шестой...». «Кто вы? Я Коля... Коля Задирако!» «Я Маша Вохменина!» От восторга мы даже дышать забывали. Нам уже было не до экскурсий. Воспоминания унесли нас обратно на наш наблюдательный пост, нашу батарею. А после Коленька посадил нас в машину сына и отвез к себе домой. «Мать, посмотри, кого я привез, – кричал он жене, задыхаясь от радости. – Это же мои спасительницы!». На самом деле все было иначе. Это Коля имел привычку спасать нас на войне. Он так и остался тем скромным мальчишкой с не характеризующей его фамилией – Задирако.