Проделки Зубной феи

Автор: Екатерина Митько   
30.12.2010
Обожаю новогодние хлопоты – от поиска в Интернете интересных рецептов до перетряхивания всех шкафов (и как там накапливается столько ерунды!)
и чистого-пречистого мытья полов. А уж закупка продуктов к празднику – отдельный ритуал.
К этому процессу я подхожу обстоятельно, всегда заранее закупаю всякие там оливки-ананасы и вообще все, что может долго храниться, а на финальные дни декабря оставляю только приобретение фруктов и парного мяса. Фруктами, а главное – яблоками я уже затарилась сполна, целый кулек болтается в багажнике, там же – две большие пачки геркулеса. Увы, уже со второго числа кашка на воде и яблоки станут моим основным рационом на все каникулы – надо же как-то спасать фигуру. Ангел с ушами
Но не будем о печальном, обратим свой взор на витрины моей любимой мясной лавки. Кусок телятины я уже приглядела – надеюсь, его не заберут стоящие впереди меня бабулька и усталая женщина с большим пакетом. Сквозь пакет просвечивает воздушно-кружевное детское платьице, украшенное сзади большущими полупрозрачными крыльями из капрона. Обладательница всей этой роскоши, лет пяти, то прыгает по торговому залу, то танцует, размахивая блестящей волшебной палочкой, то теребит мать: «Ну пойдё-ё-м, а?» А мама целенаправленно взвешивает мясные копчёности – всё по 300 граммов.
Иду к прилавку с субпродуктами – какой праздник без заливного с языком. К витринному стеклу носом и ладошками прилипла та самая пятилетняя красавица – вот почему примолкла. Интересно, что она там созерцает?
– Мам, купи ушки, – в одну секунду она взметнулась вверх, крутанулась на каблуке и вот уже тянет мать к витрине. Приглядываюсь: действительно, лежат штук пять сморщенных и опалённых свиных ушей. Их судьба предрешена: сначала огромная кипящая кастрюля, потом холодец.
Притянутая за руку мама кинула удивленный взгляд на витрину:
– Настенька, зачем тебе эти уши? – девчушка даже замерла от удивления: ох уж эти взрослые, чего тут непонятного-то?
– Как зачем? Примерить!
И мы с продавцом, и мама милейшего создания чуть не покатились от хохота. Я даже представила картинку: белая шубка, крылышки за плечами, в руках – волшебная палочка, а на розовой вязаной шапочке – свиные уши.

Я не феминистка
Повеселившись, закидываю продукты в багажник и отвечаю на телефонный звонок:
– Катя, можно я отгул завтра возьму? – спрашивает Оля, сисадмин из нашей конторы.
– Да конечно, бери! День короткий, надеюсь, завтра снабженцы не натычут пальцем куда не надо, а если и натычут – разберемся. А что, у тебя опять зуб? – про зуб это я не зря вспомнила, в нашей конторе ходит такая шутка: кто-то под Новый год идет в баню, а Олишна – к стоматологу. Третий год у нее в последние дни декабря болят зубы – прямо как нарочно.
– Нет уж, не дождетесь, – смеётся Оля. – Я ещё в ноябре к Александре сходила, она мне малюсенькую пломбочку поставила и сказала важным голосом: «Полость рта санирована». Я в Тюмень еду, к Лёшеньке.
Александра Фёдоровна – хозяйка частного стоматологического салона, многих из нашей конторы пользует – и пользуется всеобщим доверием. В отличие от Лёшеньки, который работает в тюменском филиале нашей крупной российской сети. Только не считайте меня феминисткой – таких лёшенек я на дух не выношу. Когда взрослый мужик прикидывается трехлетним ребенком и все проблемы свешивает на женщину – это ненормально. Жаль, что из-за влюбленности Оля не видит ни инфантильности, ни высокомерия, ни безответственности суженого, принимает его манипуляции за любовь и сиюминутную потребность видеть избранницу.
– Он за тобой заедет?
– Нет, что ты, ему некогда, у них корпоратив, он же замдиректора. Я с утра всего наготовлю, по контейнерам разложу, чтобы потом только вечером разогреть в микроволновке и бутеров нарезать. Лёшенька предупредил, что друзья придут и родители. По-моему, он мне должен что-то важное сказать…
Я только вздохнула: ехать по скользкой трассе на старенькой «Оке», да еще не на зимней резине, а на внесезонке – это риск. А мог бы, между прочим, съездить за любимой женщиной, для его мощного внедорожника двести верст – не крюк. Ну, не моё дело.
Впрочем, уже после праздников выяснилось, что в Тюмень Оля так и не попала.

Зуб судьбы

Если у тебя три декабря подряд болел зуб, никто не обещал, что это не повторится в четвертый, и обманывать судьбу бесполезно. Не знаю, есть ли на свете Зубная фея, но ради этой истории ее стоило бы выдумать. Вскоре после нашего разговора Оля заскочила в пиццерию. Зажевала там на бегу ломоть плоского пирога с сыром и скукоженной колбасой, который почему-то назывался так же, как предмет гордости итальянских кулинаров. Примерно на третьем жевке свежеотремонтированный зуб предательски хрустнул, да так неудачно, что язык постоянно застревал в узкой щели, царапался об острые края и болел. К вечеру распухла десна, домашние средства вроде полоскания не помогали, анальгин тоже. С утра Ольга еще бодрилась, крошила салаты, мариновала мясо, запекала рыбу в фольге. Но к обеду она поняла: пора срочно сдаваться врачам, ибо язык уже не ворочался, а Лёшенька, неустанно контролировавший по телефону процесс готовки праздничного ужина, интересовался, почему она все время говорит с набитым ртом.
– Александра Фёдоровна, а вы сейчас работаете? Можно к вам? – прошамкала Ольга в телефонную трубку.
– Неужели зуб? После праздников позвони, четвертого. Я кабинет открою – и посмотрим. А сейчас не могу, я в Кольцово, уже посадку объявили. Впрочем, сейчас СМС кину, там телефон Одинцова Олега Николаевича, он сегодня дежурил до двенадцати, еще на месте должен быть.
Доктора Одинцова Оля видела пару раз – лет сорока, невысокий, светленький, с намечающейся лысинкой, неприметный какой-то. Не Александра, конечно, но выхода нет. Надо еще отлежаться хоть немного, нарисовать лицо на месте бледной физиономии – и к любимому.

Доктор Одинцов

К счастью, доктор оказался ещё на месте, был очень любезен, а вот Олин зуб его не порадовал. Покачав головой, Олег Николаевич сосредоточенно изучал медкарту:
– Вы месяц назад на приёме были. Что-то я снимка не вижу.
Рентген перед лечением делали?
– Ой, доктор, там дырочка-то была крохотная, кусочек просто откололся.
– Так – больно? – и Оля подпрыгнула в кресле. Стоматолог снова покачал головой, потом позвонил медсестре. – Подождите, минут через 20 Лена придет, сделаем снимок, а там видно будет. Телевизор пока посмотрите.
Оля вжалась в удобное «гостевое» кресло. Лёша звонил уже два раза.
– Ты что, не выехала еще? Надо же в магазин успеть, а то у меня столько дел. Зуб? Какой зуб? Ну, лечи по-быстрому и выезжай.
Оля отпросилась у стоматолога, метнулась домой, загрузила в багажник будущий праздничный ужин, припарковалась под окнами – успела. Запыхавшись, она бухнулась на стул, торопила Лену, возившуюся с компактным рентгеновским оборудованием, еле дождалась результата.
– Доктор, мы ведь с вами быстренько, правда?
– Быстренько не получится – воспаление, свищ образовался. Неужели вы раньше не чувствовали? И корень сломан. Будем удалять.
Удаление было изматывающим, прямо до слез.
– Посидите, отдохните. Такси вызвать? Или давайте я вас домой отвезу, – взгляд доктора был очень теплым, заботливым.
– Спасибо, я на машине, – неразборчиво произнесла Оля. – Отдыхать некогда, мне еще в Тюмень ехать.
Белесые брови Олега Николаевича взметнулись вверх, глаза блеснули сталью.
– Исключено! Вам что, в автошколе не говорили – нельзя садиться за руль в состоянии болезни! Да еще в такую дорогу! Где ваша машина, я поведу.
Ехать-то было всего пять минут, но Оля покорно села на пассажирское сиденье, пристегнулась, достала телефон:
– Лёшенька, ты меня извини, я задерживаюсь. Зелени обязательно купи, сметаны и маслин мелких, без косточек.
– Ничего не понимаю! Почему задерживаешься-то! Я думал, ты уже выехала. Говори внятно, чем у тебя рот набит?
– Ватой, чтоб кровь не бежала. Доктор говорит, мне нельзя сейчас садиться за руль. И голова у меня болит. И плохо. Очень.
– Что ты городишь? Что, ехать не хочешь?
– Очень хочу. Я не могу.
Слушая короткие гудки, Оля заплакала, сначала тихонечко, чтобы стоматолог не заметил, потом – навзрыд.

Под присмотром
– Не пойдет, – заявил Олег Николаевич. – Я не могу свою новогоднюю пациентку в таком состоянии оставить. У меня предложение: сейчас я паркую вашу машину и иду за своей, вы успокаиваетесь, берете самое нарядное платье, а также самую теплую и уютную одежду – и мы едем в лес. Вы когда-нибудь встречали Новый год в лесу?
– Как же зуб? И в лесу холодно…
– Зуб будет под надежным присмотром. А в лесу очень даже тепло и уютно, там печки натоплены, а на ковре у камина дремлет старый пёс. Вы согласны? Доверьтесь мне, – доктор не отводил глаз и явно не желал слышать ничего, кроме «да».
На краю заснеженного бора – бревенчатые дома старого села, а прямо в лес уходит улочка новостроек.
– Наш дом крайний, дальше только сосны, – доктор загнал машину в кирпичный гараж, вытащил из багажника три объемные Олины сумки. – Ого, какое снаряжение!
– Это вкусности разные, не пропадать же, – скороговоркой выпалила Оля. И, помедлив: – Я старалась, Олег Николаевич.
– Уверен, что вкусно, и сестра с мужем вечером приедут, распробуют. И давайте без отчества, договорились?
Разговор прервал телефонный звонок:
– Ты не приедешь? Не ожидал, что ты меня так подставишь. Что я сейчас людям должен буду говорить и куда девать твою дурацкую зелень, шесть пучков?
– Оля, – мягко произнес Олег. – Вы когда по телефону разговариваете, очень нервничаете.
Ольга подняла глаза и молча нажала на кнопку – пусть теперь Лёшенька слушает короткие гудки.

Волшебное, новогоднее
Так уютно и тепло в кресле с высокими подлокотниками, под мягким клетчатым пледом. Угли в камине пышут волнами жара, мерцают отсветами – то красными, от огня, то голубыми, от экрана телевизора – мишура и дождик на ёлке. Старая немецкая овчарка заснула, положив голову на Олин тапок. Стол накрыт, сейчас приедут гости… глаза слипаются…
– Пора вставать, спящая красавица, – Олег прикоснулся губами к Олиному лбу, в воздухе повис шлейф приятной, но пока незнакомой туалетной воды. – Температуры нет, все в порядке. Как настроение?
– Новогоднее, – улыбнулась Оля. – Волшебное.