Старая дева

Автор: Екатерина Митько   
13.12.2010

ImageИмя мне дано, штамп на лбу поставлен – я старая дева. Ну, может, и не дева. Ну, может, и не старая. Только доказывать я никому и ничего не собираюсь.
И слава богу, сдержалась на вечеринке, не выпалила вслух все, что я думаю о давней приятельнице, которая и наградила меня этим прозвищем. Обидеть хотела? Что ж, у нее это почти получилось.

Рано или поздно людей охватывает ностальгия. Прямо так вцепляется в рукав и тащит изо всех сил на встречу с прошлым. И сила в этой сухонькой ручонке немереная – сопротивляться невозможно. Да я и не испытывала желания сопротивляться, когда позвонил Виталя – душа нашей большой компании, которая объединяла кучу друзей, приятелей и просто знакомых. Мы всей гурьбой шли по жизни лет восемь, пока учились в вузах, делали первые шаги во взрослой жизни, набивали на собственных лбах первые ощутимые шишки, праздновали победы и играли свадьбы. А потом кто-то уехал в другой город, кто-то вышел замуж за границу, а кое-кто вообще ходил с тобой по тем же улицам, но при встрече отделывался дежурным «привет».

– Ты что, старушка, нас совсем забыла? – орал Виталя в трубку. – Важная стала, да? Где вот летом была, когда Борисова из Америки приезжала? А она своего супруга импортного привозила похвастаться – в лаковых штиблетах, франт такой. Видела бы ты, как он у меня на даче малиной и картошкой с малосольными огурцами объелся. А Костик тоже хорош гусь, приехал с задранным носом, на БМВ, видела бы ты, как он потом отплясывал босиком на газоне. Да ни фига ты не видела! Костика-то хоть помнишь? И Жека с Танюшкой, и Федор, и Ксюха – да все были, одна ты «абонент вне зоны доступа». Совесть у тебя есть? На ноябрьские праздники опять собираемся. Не выделывайся давай, в субботу дуй к нам!
И совесть у меня есть, и Костика я, конечно, помнила, и соскучилась страшно – не видела всю эту гоп-компанию уже лет семь, а расстались словно вчера. Летом, когда народ собирался, я действительно была недоступна для звонков – ездили с мамой в гости к ее старшей сестре, моей тетушке Аде.
В пятницу вечером я загнала на мойку машинку, отсканировала старые фотки и соорудила из них презентацию с соответствующим музыкальным сопровождением, купила бутылку хорошего сухого вина, фруктов и чайный сервиз в подарок. А с утречка, чуть свет, отправилась в город моей студенческой юности.

Встреча с повзрослевшей юностью
У Витальки новая квартира – даже не квартира, а таунхауз, мини-домик в три уровня, влепившийся в серединку других таких же мини-домиков. Издали очень похоже на яркую изогнутую гусеницу, ощетинившуюся с одной стороны витыми решетками пустых еще палисадников, с другой – оградой крохотных внутренних двориков. Домиком Виталька ужасно гордится, для его приобретения пришлось расстаться с квартирой в центре и горячо любимой всеми нами дачей, построенной еще Виталиными родителями.
Народ был в сборе, когда я припарковала свою синюю «Микру» где-то сбоку, у соседского забора – и гараж, и дворик были заняты другими автомобилями. Прошла по разноцветной тротуарной плитке мимо бурых куч, остро пахнущих перегноем и слегка искрящихся инеем – хозяйственная жена Виталика Светлана начала готовить клумбы для весенних посадок. Дверь распахнулась, из нее вывалился развеселый такой колобок из разгоряченных, обнимающихся и старающихся дотянуться до меня приятелей:
– Катерина, быстрей давай, к нам, к нам!
Судя по степени веселости, народ отмечает встречу уже давно. Так и есть, многие приехали накануне, болтали почти до утра, а потом спали кто где – на креслах и диванах, на надувных матрасах и просто вповалку. Четырнадцать человек как никак, сразу всех и не разместишь.
Все дружненько уселись за стол – угощать новую гостью, то бишь меня.
– Ну, рассказывай, Катюха, как живешь. Чем дышишь? – настырно так приступила к расспросам Рита. Такое чувство, что она только и ждала, чтобы поинтересоваться неизвестными страницами моей биографии.
– Ишь, какие хитрые! Вы меня сначала накормите, напоите, а потом и спрашивайте.
– И правда, Ритуль, чего пристала к человеку – дай передохнуть, четыре часа за рулем все-таки, – заступился Виталик, подливая Рите в пузатый бокал коньячку.
Все было невероятно вкусно, душевно и тепло. Мы то сидели за столом, то рассыпались на группы и группочки, много смеялись, даже по-детски шалили. В какой-то момент Виталик задудел в невесть откуда взявшийся пионерский горн, из кухни проследовало пионерское звено – в разноцветных шейных платках, отбивая не слишком стройную дробь в днища кастрюль кто деревянными ложками, кто китайскими палочками, а кто и скалкой. Произносили по бумажке какие-то ужасно смешные стишки, отдавали салют, звали добровольцев в свои ряды. За пионерами следовали ряженые пираты; потом гости играли в какие-то детские игры, даже на меня напялили картонную маску медвежонка и припрягли к участию в сказке про теремок.
Все бы хорошо, но в поле моего зрения нет-нет да попадал взгляд пристально за мной наблюдающей Риты. Вот паранойя, подумала я и отмахнулась от подозрительных мыслей.

Разговоры с дымком
Под вечер вышли на улицу, где хозяин дома начал сооружать большую застекленную беседку, присели на скамейки, куски бруса, какие-то чурбаки, наблюдали, как мужчины с первобытными физиономиями разжигали угли, жарили на мангале шашлыки. Сам собой завязался разговор о семейных и домашних новостях, радостях и проблемах по работе. Так и выяснилось, что Федор приехал без жены, потому что они «собрались за второй лялькой», а Жека и Танюшка в декабре собираются отметить новоселье – вступили в ипотеку. Рита покрасовалась новой норковой шубкой, Костик защитил кандидатскую, тема какая-то немыслимая, абсолютно невыговариваемая.
– А ты как, Катюша? – мягко улыбаясь, вручил мне шампур с шашлыком Виталик.
– Все у меня нормально, все по-прежнему, второе высшее получила мимоходом, занимаюсь сейчас информационной безопасностью – начальник отдела. Ну, и с железом возиться не перестаю, лужу-паяю, компы починяю. Мне нравится.
Откусила мяса, пропитанного дымком и пряностями, жую себе потихоньку. А Виталик не унимается:
– Не скромничай, слышал, что ты недавно зарубежный грант получила, да и контора, в которой ты работаешь, – не школьная бухгалтерия. Тут один мой знакомый айтишник про тебя легенды рассказывал, а когда узнал, что ты моя подруганка, телефон клянчил.
– Женатый приятель-то? – поинтересовалась Рита.
– Отстань, Маргарита, у тебя все мысли – о главном, – отмахнулся Виталя. – Так дать телефончик-то, он парень шустрый, проекты интересные мутит.
Что ж, я разве против интересной халтуры? Я только за. А откуда-то сбоку уже Танюшка интересуется:
– А как там поживают твои легендарные тетушки, Ада и Дина, кажется?
Тетушки действительно легендарные, они старшие сестры моей мамы, близняшки. Ада по-прежнему в Израиле, а Дина последнее время что-то заскучала по внукам и переехала из земли обетованной к дочери в Канаду. У моей мамы со старшими сестрами большая разница в возрасте и разные отцы – бабушка овдовела и вышла замуж второй раз. Для родителей мамуля была поздним, а потому балованным ребенком, а для сестер – нечто среднее между любимой куклой и собственным детенышем. Вот, забаловали основательно в глубоком детстве, нам с сестрой ее уже не перевоспитать, остается только любить эту капризную пенсионерку и терпеть ее причуды. Я обожаю свое семейство, иначе чем с улыбкой о нем говорить не могу. Кстати, тетя Ада просила передать привет всей нашей честной компании.

Любовь вместо ненависти
– Вот же везет некоторым! – прервал мои мысли тягуче-пьяный голос. – И в Израиле у нее родственники, и гранты она получает, и дипломов у нее целых два – сколько за второй-то заплатила? И машина новая, и вообще. Умеют же устроиться – еще бы, их же родственнички везде тянут – те, что из Израиля. С одним не повезло – старая дева, ни один мужик без слез не взглянет, даже за деньги.
Рита, похоже, здорово напилась, Виталик и Света пытались ее отвлечь, тянули за руку: «Пойдем-ка в дом, умоемся, отдохнем». Она отчаянно вырывалась, волоча по земле полы роскошной норковой шубы.
– Ты старая дева, поняла? – Рита как-то особенно вывернулась, вырвалась из рук друзей и бухнулась на кучу перепревшего навоза – того самого, что Света приготовила для будущей розовой плантации.
– Ну почему, почему таким, как она – все, а мне – ничего! Ей и деньги, и почет, а меня мужик с двумя детьми бросил, и дети-то все в него пошли, колония по ним плачет! – захлебываясь от слез и ненависти ко всему миру, истерила Рита, колотя кулаками по мягкой «душистой» земле. Неуместная в теплом ноябре жемчужно-серая шубка в момент стала грязно-бурой, косметика поплыла ручьями. Кто-то пытался напоить ее водой, поднять с земли, но большинство просто оцепенели, не зная, как реагировать на эту некрасивую сцену. Наконец Рита неожиданно замолчала, поднялась и промолвила:
– Зато я стройная, красивая и замужем была – два раза. А ты – толстая и противная старая дева.
Произнеся свою «тронную речь», Рита удалилась в дом – мыться. Сказать, что мое настроение было испорчено – значит не сказать ничего. Не знаю, как я сдержалась, не ответила Маргарите в ее духе – а могла бы, язычок у меня еще тот. Оставаться с ней под одной крышей не хотелось, обижать хозяев дома отъездом – тоже. Она не просто старалась сделать мне больно – она стремилась оскорбить близких мне людей. Только ей невдомек, что национальный вопрос в нашей семье не только никогда не поднимался – его просто не существует. Как для моей бабушки, для которой и первый муж, и второй, были просто хорошими людьми, независимо от национальности. И отсутствие штампика в моем паспорте – не беда, не в нем смысл жизни. А уж парой десятков лишних килограммов меня точно трудно уколоть. Если я захочу, похудеть сумею. А вот ума и порядочности ни диета, ни зарядка не добавят – только постоянная работа над собой. Нельзя, чтобы низменные черты подавляли лучшее, что есть в каждом человеке. Есть оно и в Рите, я знаю и помню.
– Катенька, не слушай ты эту дурынду. Напилась как, жуть прямо, – меня обступили друзья, кто-то уже тащил из дома кружку крепкого и сладкого чая, кто-то просто обнял, без слов.
– Не вздумай даже домой собираться, не пустим, – сурово заявил Виталик. – Мы тебе почетное место выделили, в детской. А Ритку сейчас парни домой увезут, уже и такси вызвали.
На фоне всей этой кутерьмы как-то особенно неожиданно раздался звонок моего мобильника:
– Тетя Катечка, а ты тортик наш с тобой любимый с йогуртом привезешь? Тот, из кондитерской на проспекте? Мамка вот тут трубку из рук рвет, она нам всем билеты в кино купила, на вторник. Все по тебе соскучились!
И тут я заплакала – не от обиды, от множества других чувств,  переполнявших меня, главное из которых – любовь.