Парижанин с русской душой

Автор: Валентина Целоусова   
15.03.2010

Сколько их на пути журналиста – характеров, судеб, встреч? Десятки, сотни, тысячи? Никогда не считала, но за каждую новую встречу благодарна Всевышнему. И ни одно знакомство не считаю случайностью. Раз ниспослан мне человек, значит, это зачем-нибудь надо, чему-нибудь учит, какой-нибудь опыт дает. Хотя, не скрою, не каждая встреча и не всякое знакомство приятны. Но со знаком плюс встречалось за мои полвека все-таки гораздо больше. А иные, хоть и не судьбоносные, но врезаются в память, навсегда остаются в душе. Вот о таких я и мечтаю рассказать всем, ведь несут они свет.
Сегодня же – лишь несколько штрихов.
2004 год. Зима. Ночь. Вокзал (Курганский железнодорожный). Посреди зала люди стоят кружком в ожидании груза не очень обычного. Уникальным крестным ходом в Курган прибывает рака с мощами преподобномучениц великой княгини Елизаветы Федоровны и инокини Варвары. Мощи были принесены из монастыря Марии Магдалины в Иерусалиме и объехали на тот момент более шестидесяти епархий Русской православной церкви, благодаря обширной программе Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы по принесению в Россию православных святынь.
ImageВ вагон, представляющий тесное по сути, но пространное для души помещение церквушки, мне посчастливилось войти среди немногих журналистов областных СМИ. Седобородый священник при искрящемся свете ламп и свечей казался посланцем с небес. Он отвечал на вопросы пишущей братии с тихим достоинством, одновременно торжественно и просто. Это была моя первая встреча с представителем Русской православной церкви за границей, епископом Бостонским Михаилом (Донсковым Симеоном Васильевичем). Вторая произошла несколькими днями позднее в администрации города Кургана, где Владыка Михаил давал пресс-конференцию вместе с представителями Фонда Андрея Первозванного и руководителем проекта принесения в Россию православных святынь. И опять священник отвечал на вопросы журналистов четко и глубокомысленно.

После окончания пресс-конференции я подошла к Владыке и неуверенно попросила ответить на вопросы, возникшие в моей душе. Он, не колеблясь, согласился. Беседа была хоть и не длительной, но великолепной. Я узнала, что Симеон Донсков, уроженец Парижа, сын русского эмигранта. Его отец – Василий Семенович Донсков – всю гражданскую войну был в Донской армии. Вместе с частями под командованием генерала Врангеля эвакуировался в Константинополь. Позднее он скитался на безлюдном острове Лемнос, где защитники Отечества гибли от голода, стужи и болезней. С Лемноса, как рассказывал Симеону отец, небольшая группа донских казаков вернулась снова в Турцию. Наконец, в начале двадцатых годов Василий Донсков приехал в Прагу, где закончил агрономический институт и женился. Анна была родом из тех самых мест на юге Моравии, где равноапостольные братья Кирилл и Мефодий основали первые в славянском государстве церкви с богослужением на славянском языке.
В 1929 году семья переехала в Париж, бывший центром русской эмиграции. Здесь весной 1943 года и родился Симеон.

– Когда русские оказались за границей, – рассказывает епископ, – они потеряли связь с Родиной. От полного разобщения их спасла русская церковь. Например, мой отец понимал, что никогда не увидит Россию. Он умер в 1986 году.

– Так и не побывав на Родине?

– Всего один раз за многие годы. Но он остался русским и православным. В этом состояла русская миссия, чтобы православие могло там привиться.
Василий Донсков не отрекся от Родины и веры. Наверное, это было ох как нелегко. Ведь русскими они были только в своей семье, хотя…, нет, не только.

– Когда я пошел в детский сад, я ни слова не говорил по-французски, – вспоминает он, и грустная улыбка скользит по его лицу. – До сих пор помню, как дети кричали, показывая на меня: «Маленький русский», «Маленький русский»…
На вопрос, что он знал о России, живя в Париже, и когда впервые увидел Россию, Владыка Михаил ответил тогда:

– В 1967 году, будучи студентом, я впервые приехал в Петербург. Вместе с друзьями мы показывали детям Ленинграда город, в котором они живут. Мы знали о России всё. Дети на улицах ходили за нами следом и просили рассказать о городе еще и еще. В юности мы были очень заняты. У нас была волейбольная команда, театральная группа, занятия в которой вели актеры МХАТа, в приходской школе были замечательные историки. Надо сказать, что русские во француз-ской школе преуспевали во всем, преуспевал и я.

– Что Вас привело к вере, к церкви?

– Вся жизнь. Мы так жили в семье: ходили в церковь, когда еще были маленькими. В 12 лет я пел в хоре на клиросе. Много лет спустя, выучившись медицине и тридцать лет проработав в госпиталях, я стал диаконом, потом священником, потом епископом. С церковью я жил всегда. Отец, который преодолел многие скорби в жизни, не отрекся от веры, всегда говорил нам – сыновьям, что только с Богом можно жить. Он помогал нам сохранять образ Христа в наших душах. Наставлял молиться о России, которая для нас всегда была Христоносицей. Даже за оградой России мы постоянно ощущали тесную связь с ней. Страдали от того, что лишены России, как могли, пытались воссоздать ее образ и сохранить память о ней.
Узнала я и о том, что в семье Донсковых сыновей было трое. И что их мама всегда гордилась тем, что у нее три сына, и одновременно жалела о том, что нет дочери. Брат Симеона Михаил стал академиком, другой брат – Иван – доктором медицины.
На мое замечание, что теперь, мол, они с братом оба Михаилы, Владыка кивал и улыбался в бороду…
Все эти познания о семье донского казака с донской же фамилией Донсков (ничего не бывает случайно...!) мне довелось узнать при второй встрече с епископом. Значит, должна быть и третья? Конечно. И она произошла. На борту самолета, выполнявшего рейс Москва–Тель-Авив в канун Православной Пасхи в 2005 году. Тогда Владыка Михаил был по-прежнему духовником Парижского округа и одновременно представлял в России Архиерейский Синод Русской зарубежной церкви. Встретить Пасху на Святой земле, свидетельствовать схождение на Гроб Господень Благодатного огня – это уже само по себе чудо. А вновь повстречать такого Человека – чудо вдвойне. И, вот удивление, припомнил Владыка нашу беседу и даже попросил выслать ему публикацию того интервью. Возвратившись домой, сделала это, как обещала священнику. И с тех пор трепетно слежу за его судьбой по сообщениям телевидения, Интернета.
В мае 2006 года преосвященный Михаил был назначен решением Архиерейского Синода РПЦЗ епископом Женевским и Западноевропейским. С тех пор на Пасху и Рождество получаю открытки с теплыми пожеланиями от Владыки из Женевы…
На портале – Credo.ru читала, как священнослужитель оценивает историческое событие, которое мы именуем объединением Русской православной церкви за границей с Русской православной церковью Московского патриархата:
«Это – особое чудо, которое всем нам даровал Господь! – говорит епископ в своем интервью Николаю Головкину. – Оно еще непостижимо до конца нашему уму. Господь все устраивает по мере нашего стремления…»
ImageТерритория епархии, где служит наш «маленький русский», ставший сыном своего Отечества и большим проповедником, состоит из двадцати пяти приходов во Франции, Швейцарии, Италии, странах Бенилюкс. Это вся Западная Европа, кроме Германии. Потомки русских эмигрантов, те, кто остался в Церкви, по словам епископа Михаила, и сегодня хранят традиции, культуру, язык своего народа. «Есть семьи, которые из поколения в поколение посещают храмы, даже помогают прислуживать. Это – костяк всех приходов».
Епископ Женевский и Западноевропейский по-прежнему часто ездит в Россию, а теперь еще и служит в храмах Московского патриархата. Как-то в праздник апостола Симона Зилота в Вознесенском кафедральном соборе Новочеркасска вместе с архиепископом Ростовским Пантелеймоном совершили Божественную литургию, которая стала первым совместным богослужением на донской земле после долгих лет разделения…
Приезд на донскую землю, конечно, был не случаен. В качестве обычного туриста более десяти лет назад священник уже был в этом соборе. К строительству его, как выяснилось, приложили руки и предки Симеона Донскова – казаки станицы Зотовской Хоперского округа. «Тогда я и мечтать не мог, что буду служить здесь…», – признается епископ Михаил.
Вот и я, журналист далекого от Европы Зауралья, еще несколько лет назад и мечтать не могла, что судьба пошлет мне три встречи с уроженцем Парижа, истинным русским. Как знать, может, встречи-то и не последние.